Привносимая прозрачность

Россия и Америка снова договорились. Звучит хорошо, пока не вникаешь в смысл. «Привлечь к мониторингу за уровнем коррупции в двух странах международную организацию Transparency International». Эта организация была основана в 1993 году бывшим директором Всемирного банка Петером Айгеном в Берлине. Директор Всемирного банка (уже настораживает) вдруг пошел на борьбу с коррупцией и с 1993 года эта организация... Кстати что она делает? Вот три ее основные задачи: 1) формирование антикоррупционного мировоззрения и правосознания граждан; 2) институциализация «прозрачности»; 3) предотвращение коррупции через обеспечение действенности антикоррупционных механизмов.

Уже 17 лет как эта организация существует, и посмотрите каких результатов они добились? Сногсшибательно - НИКАКИХ. Уровень коррупции как рос, так и растет. Единственное, что она может - это собирать статистику. Но кто вам сказал, что она правдивая? Задача № 1: провал (мы все ненавидим взяточников, но продолжаем давать взятки, ибо по-другому пока что никак), задача № 2: провал, задача № 3: провал полный. Вот кого мы зовем на помошь.

«Мы» (в лице, конечно, государственной власти) способны сами отслеживать и выработать критерии оценки коррупции. Более того - «мы» можем с ней бороться. Но «мы» не будем. Просто потому, что это «нам» не выгодно. Придется в первую очередь за себя браться. Зачем привлекать «Трапнсперенси Интернейшнл», чтобы только мониторить, замерять и вырабатывать критерии оценки? Когда уже начнется сама борьба с коррупцией? Шахматист все никак не решится сделать первый ход, потому что знает, что проиграет сразу, он лучше замучает соперника своими разговорами и обещаниями про отличную игру (надеюсь, понятно кто «шахматист», а кто его «соперник»).

Критериями для оценки нашей коррумпированности должно быть - общественное мнение, собранное объективно и точно, независимой ни от кого компанией (вопрос коррумпированности TI и иже с ними). Главное при определении коррупции - это всё: начиная от экономического развития страны и заканчивая получением справки. Простой пример: лились нефтедоллары, власть затыкала ими рты и «дыры» в экономике, говоря, что все хорошо. Поток прекратился, «вода» спала и мы увидели то, на что нам закрывали глаза - разруху. Это самый высокий уровень коррупции - значит, огромные деньги шли не по назначению. Значит первые лица государства... и дальше вниз по вертикали до самой последней кассирши. «Древо коррупции» никогда не умрет, если отрывать по листочку - нужно лишить её корни воды, а корни у нас в стране «наверху».

Наша коррумпированная элита давно уже находится под влиянием внешних факторов. Вся элита в мире повязана одной нитью. А сейчас будет просто новая «мышиная возня». Вы знаете, что нужно сделать нашему президенту (или премьеру), чтобы коррупция снизилась мгновенно? Щелкнуть пальцами. И всё. Но для этого нужно по-настоящему захотеть это сделать. А пока для нас будут создавать видимость борьбы. И мы будем радоваться посаженому в тюрьму чиновничку среднего звена (вполне возможно «козлу отпущения») и думать, что правосудие восторжествовало. И даже не видеть снисходительной улыбки тех, кто продолжает делать свое, далеко не чистое, дело...

Кстати, Элла Памфилова сказала то, что и должна была сказать - ничего.

Вопрос довольно скользкий, ведь, казалось бы, вопросы, входящие в компетенцию государственной власти суверенного государства, должны решаться им самостоятельно. Но, как у всякого соглашения, и у этого две стороны.

С одной стороны, оно может быть и «плюс». И не надо его трактовать так, что мы с чем-то не можем справиться сами, а это просто очередной этап консолидации мирового сообщества. И, в принципе - почему бы и нет? А с другой стороны, все это может закончиться вмешательством в суверенитет государства - все зависит от того, как этот мониторинг и контроль будут осуществляться. И какие эксперты этим займутся - наши или зарубежные.

Теоретически, можно предположить, что мы пошли на это для изменения положения России в рейтинге «Трансперенси Интернейшнл», являющемся эффективным оружием мировой информационной войны. Но практически трудно это представить, раз представители государства фактически не будут задействованы в этом мониторинге.

Для адекватной оценки уровня коррупции обязательно нужно проводить периодические социологические исследования - опросы населения, спрашивая население где, насколько часто и какие им приходится давать взятки. Да и большинство имеющихся уже сейчас опросов говорит, что почти три четверти населения  для достижения своих целей прибегает к даче взяток. Хотя стоит учитывать, что по части подсчетов социология наука достаточно приблизительная.  

Вообще-то, русские сами способны снижать коррупцию, если они хотят. Так что, вопрос не в методах и рейтингах, а в желании.

Думаю, Америка, похоже, отчасти заинтересована в поддержании у нас прежнего уровня коррупции. Уровень коррупции связан с доверием народа к власти и влияет на него. Выводы каждый может сделать сам.

Пока же власти не смогли обеспечить народу "честные" условия проживания. Это очевидно.

Я считаю, что привлечение международной организации к мониторингу коррупции в России не показатель беспомощности наших властей. Решая те или иные проблемы, стоящие перед обществом, очень важно учитывать и мировой опыт тоже, нельзя сужать круг возможных решений до размеров одной страны. Ведь Россия гораздо позже перешла к рыночным отношениям, чем развитые страны, а коррупция расцвела именно тогда, когда наряду с монополизацией и произволом, творящимся в экономике, люди перестали нести ответственность за то, что делают.

Коррупция имеет разные причины: экономические, институциональные, социально-культурные. Поэтому, выявляя критерии для ее оценки, следует внимательно изучить сложившуюся ситуацию. Например, часто экономическая коррупция встречается из-за недостаточно высокого уровня зарплат (учителя, врачи) - у людей просто нет другого выхода, им нужно кормить семью. Здесь политика страны должна быть направлена на повышение жизненного уровня, тогда процент коррумпированных граждан снизится.

Во всех остальных случаях так же. Это, конечно, самый примитивный, я бы даже  сказала, бытовой пример коррупции. В масштабах страны все сложнее, сегодня речь идет даже не о деньгах, а о технологиях, о сферах влияния и др. Поэтому сказать «сделайте то-то и все станет гораздо лучше, процент коррупции снизится» просто невозможно.

На мой взгляд, бороться с коррупцией можно и нужно, но 100%-го результата никто и никогда не добьется, потому что этот процесс был запущен очень давно, примерно тогда, когда люди поняли, что можно продать и купить.

Я почти уверен, что из совместного мониторинга, как и из выработки универсальных критериев оценки коррупции, ничего не выйдет. Слишком разные подходы к коррупции в нашем государстве и в США - а, именно, сложившаяся законодательная база не только по отношению к коррупциогенным факторам, но и к образу жизни населения и технологии деятельности государственных органов.

Мы говорим о модернизации страны, но к этой модернизации подходим со "старыми" мозгами и "старым" отношением к законодательству, поэтому либо надо самим перестраиваться и менять отношение, либо менять кадры.

Особенно стоит присмотреться к кадрам, контролирующим правоохранительные органы и силовые ведомства. Самая опасная коррупция - это коррупция подведомственная, когда "воля начальника" выше закона.

Наивно полагать, что наши правители не могут сами распознавать коррупцию, ведь они не с Марса прилетели. А насчет измерения уровня коррупции, здесь, как и везде, нам поможет европейский или американский стандарт и таким способом мы можем убить не двух, а несколько зайцев:

во-первых, показать, что мы боремся с коррупцией, то есть сами мы некоррумпированы;

во-вторых, заработать больше очков в этом рейтинге, улучшить имидж страны и правительства;

в-третьих, рейтинг коррумпированности «Трансперенси Интернейшнл» мог быть использован против России как политический инструмент, и вот красивый ответ Америке: у них тоже есть коррупция и бороться с ней мы будем вместе.

Хотелось бы, чтобы был выработан один индекс для всех. Но совершенно ясно, что это не так легко из-за разницы в политических системах и менталитетах. И борются с коррупцией тоже по-разному. То, что в Китае считается эффективным ответом коррупции, нельзя применять в Швеции или Америке.

Я думаю, самое страшное проявление коррупции - это её проявление в повседневной жизни граждан (бытовая, традиционная коррупции), когда им приходится с ней постоянно сталкиваться, ведь тогда она затрагивает практически все сферы жизни общества и становится привычной. А что касается коррупции элит, она может иметь больший масштаб, но не все её ощутят, хотя она может процветать на глобальном уровне (Америка).

Думаю, за нашу элиту можно не беспокоиться: она легко не сдастся. Не выросла еще такая «Трансперенси Интернейшнл», чтобы наших запугать...

И понятно, что Запад и Америка используют коррупцию (как и демократию или права человека) как предлог для экспансии своих интересов и интересов своих компаний и политики (коррупция элит). Последний пример приручения иностранных элит - это Ирак. Поменялась власть, но появилась импортированная коррумпированная элита. Но в России, я думаю, это уже не пройдет.

Мы должны рассмотреть разные методики оценки коррупции. Какая разница, кто будет это делать? Если иностранные специалисты покажут более точный результат в мониторинге, укажут на факты, чем это плохо? Нужно сотрудничать со всеми организациями, которые помогают развивать гражданское общество.

Трансперенси Интернейшнл предложит новый взгляд, новые методики. И пусть она вскрывает факты коррупции у нас, даже среди чиновников. Здесь важно не только вскрывать факты коррупции, но и быть готовым слушать это. Но не стоит забывать, что за этим же должны следить наше правительство, общественники, журналисты. Именно гражданское общество должно заявлять о фактах коррупции.

Конечно, взгляды на одни и те же явления могут отличаться. И поставить в рейтинге можно на любое место. Но надо честно смотреть на факты, и глупо от них отказываться.

Гражданское общество пока плохо развито, люди не знают, куда нужно обращаться в случае правонарушения. Человек, который дает взятку гаишнику, не понимает, что он совершает преступление. И при этом он думает, что если он пожалуется на гаишника, ему же будет намного хуже. В этом наша проблема. И задача гражданина просвещаться самому и вести разъяснительную работу с согражданами, как нужно вести себя в ситуации, например, когда чиновник просит взятку.

Когда слышишь, что к мониторингу уровня коррупции в России привлекают международную организацию, возникает мысль: неужели российские специалисты не в состоянии сами все посчитать и решить? Но стоит успокоиться и взглянуть на это с другой стороны, помня поговорку русского народа о том, что нужно учиться на чужих ошибках.

Так как акция эта не только совместная, но и обоюдная, и мониторинг коррупции будет проводиться также и в США, то удастся воспользоваться их опытом. И пускай эти люди попробуют потом работать на нашей территории - в России. Посмотрим, что из этого получится.

Но, не смотря на то, что подсчетами будут заниматься общественные организации, в любом случае, уверен, что официальная российская сторона тоже все подсчитает - во  избежание подтасовок и ангажированности результатов. И руководствоваться лишь данными иностранных специалистов наше руководство никогда не будет.

Что касается общественных организаций - да, действительно, многие из них существуют на иностранные гранты и напрямую от них зависят, но будут ли они заниматься выдумками по вопросу коррупции, зависит от того, какой результат нужен Соединенным Штатам.

Но в целом привлечение общественных организаций к мониторингу решение правильное - они даже по названию ближе к обществу и чаще сталкиваются с проявлениями коррупции. И их деятельность часто напрямую связана с преодолением коррупционных барьеров.

Но сравнивать несколько разных стран, тем более - весь мир по уровню коррумпированности очень сложно - нет общих критериев, на которых можно основываться. Ведь надо учитывать от разницы в уровнях жизни стран до тысячи других сопутствующих факторов. Можно подсчитать количество сфер деятельности, затронутых коррупцией и посмотреть, насколько серьезно они ею затронуты. В одной стране коррупция может начинаться  на уровне высоких чинов и должностей. А где-то - даже самые низовые структуры пронизаны ею.

Бояться шантажа каких-то наших коррумпированных чиновников полученными «Трансперенси Интернейшнл» данными не стоит - надо лишь требовать строгого соблюдения условия полной открытости всех результатов исследования. И все будет в порядке. Да и как ни крути, если речь будет идти о фактах реальной коррупции - они о них просто обязаны будут сообщать нам для принятия соответствующих мер.

Мониторинг коррупции у нас уже ведут, в том числе и госорганы. Если вы обратитесь в ФСБ за этой информацией, то можете быть уверенными - на каждого чиновника она там уже есть. А попытка привлечения к вопросу международной организации есть скорее попытка поднять международный уровень Российской Федерации.

А чтобы не ломать голову над оценкой уровня коррупции, можно поднять данные мониторинга, который проводила у нас московская Хельсинская группа по правам человека. Набор же самих методов можно предложить достаточно широкий -   экспертные опросы, социологические опросы, фокус-группы, документальный оборот, а, кроме того, анализ статей в СМИ. Там есть достаточно много открытой информации, особенно если взять, в том числе, и региональную прессу. Целостную объективную картинку получить будет можно.

По крайней мере, я три года вел такой мониторинг, для московской хельсинской группы и увидел, что если брать какие-то отдельные факты, понять ничего невозможно. А если изучаешь объективно с помощью методов социологии - объективная картинка получается. И нарушения у нас есть, разные. Но цель мониторинга  - не только «выявить», но и предложить рецепты лечения. И международные рецепты борьбы с коррупцией нам тоже пригодятся.

Вот и в том году у нас было создано хорошее дело - антикоррупционная госэкспертиза. Ее тоже можно взять за основу и отслеживать по ее критериям. Мы и сами можем вообще-то мониторить и отслеживать это дело.

А опасность шантажа России полученной Трансперенси Интернейшнл информацией нам не грозит - мы и так занимаем 147 место.

Я в том году опубликовал данные о 15 случаях коррупции - в результате меня самого пытались привлечь к административной ответственности и типографию тоже -  за печать этих материалов. Так что можно ожидать только этого. Все всегда субъективно будет в России - мы же Византия, и тут пока ничего не поделать. Но если хотим изменить что-то, единственная оставшаяся в этой области возможность - привлечение международных организаций.